Охотник и жар-птица

Охотник и жар-птица

Жила-была жар-птица. Жила она в самом сердце дремучего леса, в большом дупле старого дуба. Днем жар-птица спала, а ночью летала по лесу, клевала жучков-паучков и собирала зернышки. А когда наедалась, пела. Тихонько, вполголоса, так, как мог бы петь огонь в печи. И лес слушал, как могла бы слушать кошка, пришедшая погреться у огня. Так было долгие годы, и казалось, что будет всегда.

 

Но однажды, несчастливой летней порой, забрел в чащу леса охотник по имени Беренс. Он с самого утра бродил по звериным тропам, добыл много дичи и очень устал. Соорудив из веток шалаш и устроившись на мягком мху, охотник заснул. Среди ночи его разбудило сияние и потрескивание, будто бы рядом горел огонь. Беренс перепугался — неужели лес горит? — и выглянул из шалаша наружу. Прямо над ним, на толстой ветке, сидела жар-птица, и пела, подняв голову к небу. Замер охотник. Потянулся было к ружью, но стрелять не стал. Лежит на мху, любуется, песню слушает, и тепло у него на душе становится. А птица песню допела, голову наклонила и увидела охотника. Тут же вжик — упорхнула прочь, одно только перо на земле осталось. Лежит, сверкает, будто крохотный огонек. Поднял Беренс перо и удивился — отчего же холодное? Спрятал он его к себе за пазуху и пошел домой. А там положил перо в подсвечник, и стал его по вечерам вместо свечи на стол ставить. Жил он один, гостей у него почти не бывало, а те, кто бывали, люди простые, сказки любили и про перо молчали.Охотник

Но беда не спала, ждала своего часа. Как-то вечером проезжал той дорогой купец. Время было позднее, до дома далеко, он к охотнику и постучался.

— Пусти, добрый человек, на ночлег.

Беренс знал, каково спать под небом на дороге, впустил купца. А перо убрать позабыл. Купец как перо увидел, глазами засверкал — продай диковинку!

— Нет, купец, ты уж прости, не продам, — отвечал Беренс. — Сколько не обещай мне за него, все равно не сойдемся. Деньги ведь кончатся и забудутся, а перо — это чудо, оно всегда греть будет.

Разозлился купец, но виду не подал. Улыбается, головой кивает, а сам думает: «Ну, погоди ты у меня! Мне перо не досталось, так и тебе его не видать».

Утром, только рассвело, собрался жадный купец и помчался в столицу, прямиком к царю.

— Царь-батюшка, тут такое дело… Чудеса от тебя скрывают.

Царь же был еще жаднее купца. К тому времени государственные дела он закончил и заскучать успел. Встрепенулся царь от такой новости, купца выслушал, пальцами по столу побарабанил, усы подкрутил и повелел: охотника — привести. И чтобы перо не забыл захватить.Жадный король

Солнце почти коснулось земли, когда Беренс вошел во дворец. Он был высок и широкоплеч, а старую охотничью шапку носил с не меньшим достоинством, чем царь — свою корону. В тронном зале преклонил охотник колено и обратился к царю:

— Что угодно тебе, царь-батюшка?

Царю охотник сразу не понравился. Он прищурился недобро и отвечает:

— Правда ли, что у тебя есть перо чудесное, что горит оно, будто пламя, но руки не обожжет?

— Правда, царь-батюшка.

— Где ж ты взял его?

Беренс был человек простой и честный, от царя горя не ждал, вот и рассказал ему все, как было. Тут уж царь совсем разозлился: как так, обычному охотнику чудеса являются, а его, царя, стороной обходят? И говорит он охотнику:

— За то, что чудо утаил, должен ты мне эту птицу добыть. А не добудешь — голову с плеч сниму, обратно не пришьешь.

На том и отправил царь Беренса восвояси, а чтобы он не сбежал, приставил к нему двоих дюжих парней, из дворцовой охраны. Так втроем они в избушку и вернулись.

На следующее утро стал охотник в лес собираться, и царские прислужники вместе с ним. Только к лесу они были не привыкшие, и чуть отошли от дороги, забоялись. Оглядываются, друг на друга натыкаются, даже чуть было не подрались. Усмехнулся охотник в усы и говорит им:

— Вот что, братцы. С таким шумом мы волшебную птицу не то, что не добудем — не увидим. Дальше я один пойду. А вы тут, на тропе меня подождите.

— А откуда нам знать, что ты не сбежишь? — спрашивают прислужники.

— А вот вам мое честное слово. Для вас, может, такое слово мало значит, а у нас, простых людей, не так много и есть, кроме этой самой честности. Мы ее бережем.

Нахмурились прислужники, но послушались. Больно уж их лес густой пугал. А Беренс шагнул в деревья и будто исчез.Стража у леса

Целый день бродил охотник по чаще, пока не пришел на то место, где встретил жар-птицу. Лег он под дерево, притаился и ждет, сон от себя гонит.

Вот уже совсем стемнело, даже молодой месяц скрылся в облаках. Вдруг видит Беренс — летит жар-птица, будто пламя по веткам скачет, потрескивает, но не жжет. Вспорхнула она на толстый сук прямо над охотничьим укрытием, подняла голову и запела. Тут охотник сеть и набросил.

Забилась жар-птица, заметалась. А потом посмотрела на Беренса и говорит ему:

— Отпусти меня, добрый человек! Во всем лесу знают, что ты не жадный, лишнего не берешь и зверей зазря не обижаешь. И меня не обижай, отпусти на волю.

— Да я бы и рад, — отвечал охотник. — Только царь меня тогда уж живым не отпустит.

И рассказал он жар-птице о своей беде. Задумалась чудесная птица, жаль ей стало охотника.

— Хорошо, — говорит. — Пойду я с тобой к царю. Но ты меня ему не отдавай, пока он не пообещает, что в клетку меня сажать не станет, и даст летать на воле, сколько захочу. Тогда я стану жить во дворце, и каждый вечер буду ему петь.

Кивнул Беренс и снял сеть. Жар-птица тут же прыг ему на плечо, будто живой огонь вспорхнул. Испугался охотник, что его обожжет, вздрогнул, а птица засмеялась:

— Не бойся, самой мне не загореться. А вот если человек пропоет возле меня трижды: «Огонь, огонь, огонь», перья мои вспыхнут по-настоящему, и ничто это пламя загасить не сможет, пока я того не пожелаю. Все сгорит, что я захочу. Но ты об этом никому не говори, а сам не забывай, может быть, пригодиться.

С этими словами жар-птица нырнула ему за пазуху, устроилась теплым комочком и затихла. Так они из лесу и вышли. А там их уже царские прислужники поджидали. Всю ночь они не спали, сидели на тропе и боялись леса. Хотели было костер развести, да не знали, с чего начать. В итоге оба замерзли и разозлились. Поэтому, когда охотник вернулся, схватили его под руки и потащили сразу к царю. Даже позавтракать не дали.

А у царя как раз в тот день был день рождения. Пир на весь мир, гости из разных стран, послы с подарками… Все сидят за столами и царя расхваливают. Вот туда, в тронный зал, и ввели охотника. Прошел он по залу, мимо столов, мимо гостей, прямо к царю, преклонил колено и молчит. Царь его и спрашивает:

— Ну что же, выполнил ли приказ? Добыл ли жар-птицу?

Гости за столами так и ахнули. Замерли и ждут, что же дальше будет. А охотник ему отвечает:

— Добыл, царь-батюшка.

— Да где же она?

— Я ее тебе отдам, но ты прежде пообещай, что в клетку ее не посадишь, обижать не будешь, и летать позволишь, где она захочет.

Зароптали гости за столами: как так, простой охотник царю условия ставить посмел! Нахмурился царь. Хотел было крикнуть, чтобы повязали Беренса и в темницу бросили, да уж больно ему жар-птицу получить хотелось. «Ладно, — думает. — Казнить его я всегда успею». Покачал царь головой, пальцем погрозил:

— Как со мной говоришь, а? Негоже, негоже. Но сегодня я добрый, так и быть, прощаю. Пусть летает птица, мне не жалко.

Охотник кивнул, поднялся во весь рост и выпустил птицу. Взлетела она к потолку, как живое пламя. Сияя и переливаясь, облетела весь зал по кругу и села на плечо царю. Гости разом про все забыли, сидят и на нее любуются. А царь не забыл. Снял он птицу с плеча, будто бы разглядеть получше собрался, и раз — спеленал ее своей мантией. Птица бьется, выбраться не может, а царь кричит своим стражам:

— Хватайте наглеца да в темницу! Будет знать, как царю дерзить! А утром — казнить!

Повязали охотника, он и сказать ничего не успел. Птицу в клетку посадили. И дальше пировать.

Вот лежит Беренс в темнице на соломе, а темница — она и есть темница. Темно в ней, ни окошечка, ни просвета, только дверь дубовая. Лежит и думает, что дальше делать. Похлопал по карманам, вытащил трубку, набил табаком, а разжечь-то и нечем. Огниво, видно, где-то в лесу потерялось. Вздохнул охотник, вспомнил огненную птицу и пропел задумчиво:

— Огонь, огонь, огонь…

И вдруг вспыхнуло что-то под его курткой, у самого сердца, будто горящий уголь попал. Заплясал огонь по воротнику, по рукавам, так, что едва успел охотник из куртки вывернутся. И вот чудеса: лишь сбросил он ее на пол, рассыпалась куртка пеплом. А из пепла вылетело маленькое пламя — перо жар-птицы. И легло к ногам охотника. Перо

«Ничто мое пламя не загасит, пока я того не захочу. Все в нем сгорит, что я пожелаю», — вспомнил охотник слова жар-птицы.

— Мне ведь ты сгореть не пожелаешь? — Спросил охотник в темноту и поднял перышко.

Оно было чуть теплым. Но когда он поднес его к дубовой двери темницы, перо разгорелось ярче, и дверь обратилась в пепел. Освещая себе путь пером, Беренс шел по подземному коридору, пока не добрался до лестницы. У самой лестницы стоял охранник. Перо снова вспыхнуло, да так ярко, что пришлось зажмуриться, и, казалось, стало больше, будто огненный щит вдруг вырос в руке. Охранник бросил оружие и побежал, куда глаза глядят. А охотник отправился в тронный зал.

Во дворце было темно, почти все спали, а те, кто не спал, бросали все и в страхе убегали, когда Беренс подходил ближе. Двери тронного зала распахнулись перед ним, и он увидел клетку, а в ней — жар-птицу. И почти уже дошел до нее, когда дворцовая охрана, которая собралась в большой отряд и набралась, наконец, храбрости, его схватила. Выпало перышко из рук охотника, улетело, так, что не достанешь. Но клетка была совсем близко, и жар-птица в ней расправила сияющие крылья.

— Огонь, огонь, огонь, — пропел охотник.

И вспыхнуло пламя, и понеслось по дворцу, разгораясь все ярче, все горячее. Взобралось оно на крышу, опустилось в подвалы, сожгло роскошные шелка занавесок, дорогую древесину столов, расплавило царскую корону. И развеялся шикарный дворец по ветру, будто его и не было. А все его обитатели, сонные и напуганные, остались стоять на пепелище. Пламя не причинило им вреда, потому что жар-птица не хотела им зла. Взвилась птица в небо, отыскала царя и села перед ним на землю.

— Ты наказан за жадность и обман, но ты все еще царь на этой земле, — сказала жар-птица. — Построй себе новый дворец, но пусть он будет скромнее сгоревшего. Продолжай править, но не вздумай отбирать у людей то, что им дорого. И впредь держи данное слово. А не то снова окажешься на пепелище.

Царь огляделся вокруг и заплакал. А птица уселась охотнику на плечо, и они ушли прочь. Говорят, что охотник покинул царство, и выстроил себе другую избушку, на краю другого леса, женился, и живет, горя не знает. И перышко до сих пор у него. По вечерам он ставит его не стол, вместо свечки. Домик охотника

А царь? Царю, пока не выстроил себе дом, пришлось жить у добрых людей. И люди были действительно добрые, потому как жадный царь, пока царствовал, много дел натворил, и только по-настоящему добрый человек мог его простить. Пока он так жил, много думал, много учился. И когда дворец был готов, царь вошел в него уже совсем другим человеком. В памяти людей он остался умным, добрым и справедливым правителем.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *